Бронепоезд. Огненный рейд - Страница 6


К оглавлению

6

— И что? Женщины, дети, старики, больные, калечные и умирающие приходят к Кольцу почти каждый день.

— В последнее время реже, — возразил Егор. — Гораздо реже.

— Это неважно. У нас и так не хватает ресурсов, а что будет, если пускать за Стенку всех страждущих? Чем прикажешь кормить эту прорву народа, где ее размещать, как защищать? Сейчас такие времена, что приходится контролировать количество ртов. И соотносить их с качеством всего остального, что к этим ртам прилагается. Мозги, руки, навыки, умения…

— Понятно. Оптимизация населения…

— Да, оптимизация! Или, если хочешь — естественный отбор.

— Не-е-ет, товарищ подполковник, — криво улыбнулся Егор. — Никакой он не естественный. Искусственный.

— Да по хрену! — взорвался Кабаев. — Москва — не богадельня! Чтобы хоть кто-то выжил здесь, в Кольце, остальных нужно оставить за Кольцом.

— Кто-то? — Егор снова усмехнулся. — Почему бы не сказать прямо: выживает только тот, кому посчастливилось получить штампик со столичной регистрацией, пережить чистку и доказать свою полезность этому самому Кольцу? Почему хотя бы теперь-то не признать, что мкадовское Кольцо — это спасательный круг для избранных?

— Послушай, Гус. — Кабаев смотрел уже не на него, а куда-то в зарешеченное окошко. — Кольцо защищает нас. Вернее, мы сами защищаемся, благодаря ему, от внешнего мира. Весьма, заметь, враждебно к нам настроенного. Когда к Стенке подваливают твари — мы отбиваемся от них. Когда беженцы из провинции рвут проволочные заграждения и пытаются влезть в чужой рай, который строился не для них, мы тоже вынуждены защищать наш благополучный мирок.

Благополучный? Насколько он вообще благополучен, если приходится делить людей на тех, кто достоин жить в Кольце, и тех, у кого такого права нет? И если тот, кто достоин сегодня, завтра может запросто вылететь за Стенку как пробка из бутылки.

Егор вздохнул:

— Беженцы все равно не перелезли бы через Стенку. Так зачем их было расстреливать?

— А если бы перелезли? — Кабаев пожал плечами. — Ну, вдруг?

Егор промолчал. Он такого «вдруга» попросту не мог себе представить.

— В конце концов, все зависит от самих беженцев, — продолжал Кабаев. — Если они понимают, что им здесь нет места, и тихо отваливают восвояси, никто стрелять в них не станет. Нам ведь тоже надо экономить боеприпасы.

— Ну да, мы просто отгоняем людей от Кольца, чтобы потом их сожрали твари.

Кабаев усмехнулся:

— Так о чем мы тогда вообще спорим, Гус? Какая разница — сожрет провинциала тварь или свалит твоя пуля под Стенкой?

— Для провинциала — никакой. Разница есть для того, кто стреляет. Или не стреляет.

— Ну, раз уж ты такой принципиальный, — подполковник зло тряхнул головой, — выпустил бы пару очередей в воздух — и все дела.

— Боеприпасы экономить надо, — буркнул Егор.

Да и глазастый Клюв все равно понял бы, куда целит сосед: по живым мишеням или поверх голов. К тому же пришлось бы не только стрелять самому, но и давать соответствующую команду всему отделению.

— А приказы надо выполнять, — холодно заметил Кабаев и вздохнул: — Думаешь, мне самому легко отдавать такие приказы?

Егор не ответил. Подумал про себя: «Отдаешь ведь». Подумал и даже немного устыдился. Выбора-то у Кабаева не было. У него — семья, дети. Пока подполковник сидит на обороне сектора — они живут в безопасности за Кольцом. Если же Кабай слетит со своего поста, вместе с ним за Кольцо отправятся красавица жена, две симпатичные дочурки и ни к чему не приспособленный сынок-раздолбай. Сразу столько места освободится! Пятерых новых подполковников можно прописать в столице и поставить на оборону сектора. Пятерых бессемейных, разумеется.

Да и у взводного Трубы, кстати, тоже — жена и ребенок имеется. А когда от твоей лояльности зависит не только личное благополучие, но и безопасность родных, на некоторые вещи, наверное, смотришь немного иначе. И расстреливать толпу незнакомых обезумевших от страха людей становится тогда проще.

Егор прикинул: а если бы у него была семья за спиной, стал бы он кочевряжиться? Или предпочел бы молча пристрелить и карабкающуюся по колючке девчонку, и подсаживающую ее снизу мать. И уложить еще десяток-другой провинциалов, которым все равно уже ничего хорошего в этой жизни не светит.

— На самом деле приказ открыть огонь по беженцам исходил не от меня лично, если тебе это интересно, — снова заговорил после недолгой паузы Кабаев. Кажется, подполковник оправдывался. И вполне возможно, не столько перед ним, Егором, сколько перед самим собой. — Распоряжение пришло оттуда. — Кабаев ткнул пальцем вверх. — Я всего лишь ретранслировал чужой приказ.

«Всего лишь? Удобно, наверное, быть ретранслятором», — подумал Егор. Однако вслух ничего не сказал.

— Ну да ладно, хватит о беженцах, давай теперь о тебе. — Кабаев перевел разговор на другое. — Взводный твой мужик нормальный — он и рад все спустить на тормозах, но не может уже: слишком много свидетелей было. Кто-то успел стукануть в СБ.

Ну, ясно кто… Егор вспомнил глумливую ухмылочку Клюва. Фирменная улыбка сотрудника службы внутренней безопасности.

— От трибунала мы тебя с грехом пополам отмазали, — произнес Кабаев, почему-то не глядя в глаза Егору. — Былые заслуги и все такое…

Егор ждал продолжения.

— Но на секторе тебя оставить не получится.

— На мое место уже кого-то взяли? — поинтересовался Егор, заранее зная, каким будет ответ.

— А ты как думаешь? — фыркнул Кабаев. — Очередь в кадровом резерве большая, желающих много. Твоя регистрация и право на служебное жилье аннулированы. Ну, сам понимаешь…

6